О том, что в этой нише за иконой прячут лампу с огнем, ещё в 19-ом веке писал епископ РПЦ Порфирий Успенский — востоковед и основатель Русской духовной миссии в Иерусалиме.
В одном из своих дневников, изданных под общим названием ''Книга бытия моего'', преосвященный Порфирий рассказывает об инциденте 1834 года.
Записал же он об этом со слов высших иерархов греческого патриархата Иерусалима, в частности, местоблюстителя патриаршего престола Мисаила, то есть, временно выполняющего функции патриарха.
Именно митрополит Мисаил в то время (вместе с армянским епископом) в великую субботу заходил в Гроб Господень молиться, зажигать от лампы свечи и выносить огонь (Святой Свет) народу.
«В тот год, когда знаменитый господин Сирии и Палестины Ибрагим, паша египетский, находился в Иерусалиме, оказалось, что огонь, получаемый с Гроба Господня в великую субботу есть огонь не благодатный, а зажигаемый, как зажигается огонь всякий.
Этому паше вздумалось удостовериться, действительно ли внезапно и чудесно является огонь на крышке Гроба Христова или зажигается серной спичкой.
Что же он сделал?
Объявил наместникам патриарха, что ему угодно сидеть в самой кувуклии во время получения огня и зорко смотреть, как он является, и присовокупил, что в случае правды, будут даны им 5 000 пунгов …,
а в случае лжи, пусть они отдадут ему все деньги, собранные с обманываемых поклонников, и что он напечатает во всех газетах Европы о мерзком подлоге.
Наместники петроаравийский митрополит Мисаил, и назаретский митрополит Даниил, и филадельфийский епископ Дионисий (нынешний Вифлеемский) сошлись посоветоваться, что делать.
В минуты совещаний Мисаил признался, что он в кувуклии зажигает огонь от лампады, скрытой за движущейся мраморной иконой Воскресения Христова, что у самого Гроба Господня.
После этого признания решено было смиренно просить Ибрагима, чтобы он не вмешивался в религиозные дела
и послан был к нему драгоман Святогробской обители, который и поставил ему на вид, что для его светлости нет никакой пользы открывать тайны христианского богослужения
и что русский император Николай будет весьма недоволен обнаружением сих тайн.
Ибрагим паша, выслушав это, махнул рукой и замолчал.
Но с этой поры святогробское духовенство уже не верит в чудесное явление огня.
Рассказавши все это, митрополит домолвил, что от одного Бога ожидается прекращение нашей благочестивой лжи.
Как он ведает и может, так и вразумит и успокоит народы, верующие теперь в огненное чудо великой субботы.
А нам и начать нельзя сего переворота в умах, нас растерзают у самой часовни Святого Гроба.
Мы, – продолжал он, уведомили патриарха Афанасия, жившего тогда в Царьграде, о домогательстве Ибрагима паши,
но в своем послании к нему написали вместо святой свет, освященный огонь.
Удивленный этой переменой, блаженнейший старец спросил нас: «Почему вы иначе стали называть святой огонь?».
Мы открыли ему сущую правду, но прибавили, что огонь, зажигаемый на Гробе Господнем от скрытой лампады все-таки есть огонь священный, получаемый с места священного».
